В свои 15 лет я не так остро ощущал драматичность происходящего. Часто воспринимал смену обстоятельств как игру. И только когда опасность реально нависала над семьей, я воспринимал ее наравне со всеми.

А так я почему-то думал, что меня не убьют. Надо мной не висел груз ответственности за каждого члена семьи, какой был над мамой. Я видел страх в ее глазах, даже когда самолеты уже улетали и нам ничто не грозило. А когда был слышен вой бомбы или мины, она всем телом вжималась в стенку убежища, прижимая к себе детей. Я видел страх в ее глазах всякий раз, когда направлялся в огороды. Она понимала, что я являюсь основным добытчиком, но всякий раз ее волнение было настолько велико, что передавалась и мне. Найдя в огородах хороший овощ, я не мог съесть его сам и нес домой. Каждое утро мама заставляла нас чесать волосы костяным гребнем. Я таскал воду, дед грел ее, и мы все мыли голову щелоком. За все послевоенные годы мы много читали о геройстве наших солдат на сталинградской земле.

Но совсем мало говорится о семьях, которым выпала страшная окопная судьба, о тех, кто своим телом загораживал стариков и детей. Сколько раз моей матери приходилось последнюю крошку хлеба, а чаще разжеванное зерно проталкивать в рот грудному ребенку, ибо другого у нее ничего и не было, а надо было сохранить жизнь в истощенном тельце ребенка.

Позже, когда немцы погнали нас в Белую Калитву, мы шли по территории, занятой чужими войсками, безразличными к нашему горю. Ведь мы были детьми, женами, отцами тех, кто с ними сражался. И им безразлично было, выживем ли мы. Если кто умирал, тело бросали в канаву, как поступили с дедом Петрухой и бабкой Лукерьей, мечтавшими получить от нового  порядка землю, лошадь и корову, а досталась им лишь земля для безвестной

могилы. Можно ли описать боль и слезы матери, когда ей с детьми отказывали даже во временном приюте в сарае, где мы могли бы обсушиться, избавиться от паразитов, терзающих наши детские тела?!

Каждый раз, когда казалось, что жизнь для нас кончилась, мама говорила: потерпите еще немножко. И мы снова впрягались в тележку и тащили ее дальше.

 

*Когда началась Сталинградская битва, Ване Безуглову было 15 лет. Его отец ушёл на фронт ещё в начале войны, а Ваню оставил в семье за старшего. В августе 1942 года для семьи настало страшное время - бомбёжки, голод, вечный страх и наглый, беспощадный враг, который по-хозяйски рыскал по городу.

Рисунок: "Детство, войной опаленное", автор: Богатырева Полина, 14 лет, МОУ СОШ # 21 г. Кострома, педагог С.О. Толмачева. Источник: http://www.artlib.ru.

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

Память о героях минувшей войны возможно сохранять по-разному – устанавливать памятники, мемориальные доски, создавать о них литературные произведения. Но можно сохранять память об этих людях в названиях улиц. В Волгограде таких памятных мест немало. Об этом наш Александр ЛИТВИНОВ побеседовал с кандидатом исторических наук доцентом ВГСПУ Светланой СОЛОВЬЕВОЙ, которая занимается исследованиями топонимической системы Волгограда.
Где кроются корни возникновения великого сражения под Сталинградом? В чем заключается его значение для нашей страны и для всего человечества? Об этом рассказывает кандидат исторических наук, профессор Виктор ПОПОВ.