Вскоре наши соседи покинули свои жилища. У кого дом разрушило, кто двинулся в более безопасные места. Удивительно устроена психика человека. После первой бомбежки все были настолько подавлены, что никто и думать не хотел, как жить дальше. Но постепенно перед каждым встал этот вопрос.

Только сестра Таечка не проявляла к жизни никакого интереса. Каждый вечер мы выносили ее на бруствер подышать воздухом, но взгляд ее всегда оставался потусторонним.

Я перебрался в соседское убежище. Там не слышно храпа деда и плача братишки, который очень часто кричал. С непривычки к тишине часто разговаривал сам с собой, вспоминал пережитое днем.

По ночам слушал переливчатую трель соловья, у которого, похоже, было гнездо в карагаче. Иногда ругал себя, что в мирное время не наслаждался такой красотой.

Удивительно, как мама все успевала. Днем она варила, обшивала нас, а ночью нянчилась с братиком. Кажется, она вообще не спала, всегда видел ее бодрствующей.

Ежедневно к нашему колодцу подъезжала полевая кухня, которую осаждали ожидавшие бойцы. Мне тоже перепадало – повар разрешал очистить котел после вчерашнего ужина. Однажды с немецкого самолета упала листовка. Там был приказ Сталина о заградотрядах. Сначала подумал, что это наша листовка, но дальше были немецкие призывы: "Смерть коммунистам",

"Штыки в землю" и что эта листовка является пропуском в плен. Еще они обещали открыть церкви, поделить колхозные земли, каждой семье дать по корове и лошади.

Сосед дед Петруха, как и многие старики, с ностальгией вспоминал прежние времена, когда имели свое хозяйство, пахали на своей земле, имели лошадь. Особенно сильной была ностальгия по церкви и церковному хору.

Он мечтал вернуться в это время и хранил листовки. А наш фельдшер, когда увидел эти листовки, обругал деда. Он сказал: ты еще увидишь, какие они освободители, эти мастера агитации. Я помню, он еще до войны предсказывал, что немцы выманят у нас по договору весь хлеб, да с этим хлебом против нас же и пойдут воевать. Но тогда я фельдшеру не поверил.

Война быстро приучает к новым порядкам. Мы уже мало обращали внимания на гул сверху, даже бабка начала ходить по огородам и собирать травку для варева. У колодца все реже раздавались шутки и смех, бойцы, не задерживаясь, уходили в город.

Страх стал нашим постоянным спутником. Когда война была за пределами села, мы знали об этом из радио и газет. Теперь она ворвалась в наш дом, как вихрь, как молния, все пожирающая на своем пути. Она изменила не только нашу жизнь, но и сознание. Она уничтожила все, чем мы жили, что наживали годами наши предки, уничтожила предметы существования, исковеркала нашу психику, а жизнь превратила в каторгу. Холод и голод стали нашими неотъемлемыми спутниками на долгий период.

*Когда началась Сталинградская битва, Ване Безуглову было 15 лет. Его отец ушёл на фронт ещё в начале войны, а Ваню оставил в семье за старшего. В августе 1942 года для семьи настало страшное время - бомбёжки, голод, вечный страх и наглый, беспощадный враг, который по-хозяйски рыскал по городу.

Рисунок: Западно-Сибирская СПБ. Захарова Ксения "То, что забыть… невозможно". Конкурс детского рисунка к 70-летию Великой Победы, сайт АО «Электросетьсервис ЕНЭС» http://www.ess-enes.ru.

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

15 декабря 1942 года саратовский колхозник Ферапонт Головатый передал государству личные 100  000 рублей на постройку боевого самолета.
В числе имен, занесенных на мемориальную доску Службы внешней разведки России, есть имя и нашего земляка, уроженца села Волково нынешнего Еланского района Григория Сыроежкина. Но в нашей области знают пока о нем, увы, немногие.