Однажды в полдень начался сильнейший артобстрел. Кажется, стреляли из всех видов оружия.Все ушли в дальний конец убежища, а мы с дедом остались у входа. Было страшно, но любопытно. Вдруг над головой послышался шум работающего двигателя.

Я выглянул. Прямо на бруствер надвигалась громадина немецкой самоходки. Она остановилась, из люка показалась голова человека без шлема, и на чистом русском языке я услышал: "Пацан, принеси ведро!" Я взял ведро, передал человеку в зеленом мундире с крестами на груди. Потом он приказал мне вытащить из гусеницы пучок телефонной проволоки, но тут опять начали палить так, что я едва не оглох и снова сполз в убежище.

Когда все стихло, я пошел показывать деду, где стояла самоходка, но тут заметил в сарае нашего командира. Он приказал мне снять одежду, а сам снял свою. Потом взял из сумки бумагу, сунул за пояс пистолет и побежал в балку.

Ошарашенный происшедшим я сидел поначалу голым, но потом натянул на себя галифе и китель.

Но едва шагнул за порог, как столкнулся с немцем. Он толкнул меня автоматом, сказал: "О, маленький золдатен", а потом добавил: "Комен плен". У меня гудела голова, но когда услышал "плен", закричал:  "Мама!" 

Выскочили мама с бабушкой и схватили меня за руку и одежду. Я осмелел и сказал немцу, показав на маму, – "мутер", а на бабушку –  "грозмутер". Солдат еще раз оглядел меня и отпустил.

Какой с меня "зольдат", когда на мне все болтается, как на пугале? Во дворе пленный парень лил воду на шею и плечи немца, а тот хрюкал от удовольствия. Другие немцы смеялись, громко разговаривали. Было похоже, что люди приехали на отдых с другой страны и радуются жизни. Потом немцы привели еще человек 20 наших пленных. Я заметил, что трое из них без ботинок, ноги обмотаны тряпками, и сказал деду.

Он принес им старые калоши, а конвойный разрешил их передать. Мать спрашивала у солдат об отце, но никто его не знал. Потом молодого парня, что поливал немцу, отвели к остальным. Их построили и повели через речку мимо нашего сада в сторону Корочины. Через час мы увидели их на Орловском бугре, их цепочка редела, немцы всех перестреляли.

Через 3-4 дня к нам наведался немец – толстый, обрюзгший, в круглых очках с железной оправой, без френча, в серой рубашке с пионерским галстуком на шее. Он кричал: "Матка, яйка, млеко давай". В углу стоял горшок с давно прокисшим молоком. Немец снял крышку, увидел плесень и заорал:

"Шайзе, никс карашо". Потом снял с собачьей будки маленькую кастрюлю, где остужалась манная каша для малыша, вытряхнул кашу на землю и, ругаясь, ушел.

Так мы познакомились с немецким порядком и с немцем.

С дедом Петрухой получилась беда. Он с таким нетерпением ждал прихода новой жизни, вслух восторгался немецкой техникой. Но в первые же дни к ним заглянул немец и увидел разные продукты. Он взял у стариков полмешка крупы. Было смешно и грустно видеть, как дед семенил за ним и просил оставить мешок.

Когда немец пошел дальше, дед вытащил из кармана складной нож. Немец остановился, отнял нож и пошел дальше. А дед за ним.

Так они и шли: впереди немец, а за ним дед, который материл его, пока тот не отошел далеко. А потом приехал румын на подводе и вообще все у них забрал.

 

*Когда началась Сталинградская битва, Ване Безуглову было 15 лет. Его отец ушёл на фронт ещё в начале войны, а Ваню оставил в семье за старшего. В августе 1942 года для семьи настало страшное время - бомбёжки, голод, вечный страх и наглый, беспощадный враг, который по-хозяйски рыскал по городу.

Рисунок: Конкурс детского рисунка,посвящёный 85-летию города Сланцы и 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Сайт: http://lenoblmus.ru/news/6691/

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

В ночь с 14-го на 15 сентября 1942 года на правый берег Волги высадилась 13-я гвардейская стрелковая дивизия генерала Александра Родимцева. Гвардейцам суждено было вписать в летопись Сталинградской битвы свою поистине легендарную страницу.
15 октября 1942 года погибла 23-летняя зенитчица 791-й отдельной пулеметной зенитной роты Мария Барсукова. В тот день 18 немецких Ю-87 стали бомбить завод «Баррикады». С ними вступила в схватку единственная пулеметная точка- вела огонь Барсукова. Она сбила Ю-87: самолет загорелся и взорвался. 17 фашистских самолетов развернулись в строй и по очереди стали пикировать на машину с пулеметной установкой.