О том, что такое война, Андрей Торбин, замдиректора Волгоградского авиационно-спортивного клуба «Юный ястреб», знает не по фильмам. Около двух десятков лет назад ему, военному разведчику, довелось на бронетранспортере, пешком, а то и ползком пройти чуть ли не всю Чеченскую Республику, где в те дни полыхала война. По давней традиции все мужчины в семье Андрея Торбина носят военную форму. Вот и Андрей, отслужив срочную службу в ВДВ, поступил, уже будучи прапорщиком, в военное училище в Алма-Ате. О службе в разведке – его рассказ от первого лица.

Щелкните по изображению, чтобы открыть его в новой вкладке в полном размере.

Не верьте фильмам о войне 

... В 1993 году нас, курсантов, вызвали принимать присягу Казахстану, однако большинство из нашего состава, и я в том числе, сделать это отказались. Тогда, не дав доучиться год, нам выдали дипломы. Я перевелся в Волгоград, в 20-ю гвардейскую дивизию,  где меня определили в 68-й разведывательный батальон. 

Был командиром взвода, командиром роты, замкомандира батальона по воспитательной работе. А в 99-м наш батальон направили в Чечню для проведения контртеррористической операции.

Профессия военного разведчика, по представлениям далеких от нее людей, овеяна романтикой боев и подвигов – спасибо фильмам и сериалам. Не верьте им. Если снять реальную ленту о буднях разведчиков, поверьте, она будет неинтересна зрителям. 

Это в кино у разведчиков чуть ли не в каждом разведвыходе происходит боестолкновение. На самом деле наша задача – скрытно выдвинуться в направлении противника, получить необходимую информацию и так же скрытно вернуться назад.

А если разведгруппа вступает в бой, значит, она не выполнила свою боевую задачу, иными словами бой для разведчиков – последнее дело. Даже когда тебя загонят в угол, все равно необходимо выкрутиться и уйти, не вступая в боестолк­новение.

Слово офицера 

Первые недели две после прибытия в Чечню все мы были в большом напряжении, шарахались от каждой тени. Но вскоре попривыкли, война стала обыденным делом.

К тому же мы к этой командировке самым серьезным образом готовились – полтора месяца на Прудбое днем и ночью бегали, стреляли, прыгали. Потому у нас и потери были минимальными.

Андрей Торбин во время службы в армии.

В то время на войну старались не брать бойцов, прослуживших менее полугода, и  дембелей тоже старались не трогать. Правда, в нашем батальоне разведки все как один дембеля подали рапорты с просьбой отправить их в Чечню.

У меня в роте снайпер был, Рома Шубин – так он неделю не дожил до дембеля, погиб. А его ждали дома родные, невеста, свадьба уже намечена была…

У меня самого тогда уже была полуторагодовалая дочка, сыну было три года.Жили с женой на съемной квартире. Но я пришел к ней и заявил, что тоже на войну поеду!

Сказал: «Я офицер, я этих пацанов учил, так что же теперь отправлю их на бойню, а сам стану в тылу отсиживаться? Да я себя как офицера, человека уважать перестану, да и ты не сможешь!» 

Супруга отнеслась к этим словам с пониманием. Единственное, попросила дать слово – когда буду ходить на боевые задания, не стану никогда снимать бронежилет. Я и в самом деле его  не снимал – потому что никогда не надевал. 

Дело в том, что разведчики на задание в бронежилетах не ходят, это для них лишний груз. Бегать и прыгать по горам в «бронике» не получится! Лучше взять с собой в горы то, что там действительно необходимо  – боеприпасов побольше и воду.

Здесь не равнина 

Тактика действий наших войск в горно-лесистой местности Чечни существенно отличается от равнинной. Например, боевая техника в горах – скорее обуза, она там очень уязвима.

Соответственно полномасштабных боевых операций с участием танков, боевых машин пехоты в горах проводить нельзя.

В горах, в отличие от степных районов, тяжелая техника бойцам не помощник.

Приходилось многому учиться. Вот, например, запомнилось такое задание. Дело было под Толстым-Юртом, в октябре 99-го. Одна из наших разведгрупп попала в окружение. Моя группа должна была оказать ей помощь. 

Переправились через Терек, вышли к хребту, по вершине которого растянулась линия обороны боевиков. Их, как оказалось, отвлекла на себя группа, находившаяся в окружении. Я попытался связаться с ней по радио, но обе радиостанции у них уже были разбиты.

Тогда, на свой страх и риск, подал ребятам сигнал зеленой ракетой, дав понять, что я свой. Они мне тоже зеленой ракетой ответили. Так мы узнали, где они находятся. Тут один из наблюдателей сообщил, что колонна техники боевиков, стоявшая за Толстым-Юртом, начала двигаться в нашу сторону. 

Я вызвал артиллерию, дал ей целеуказание. Били артиллеристы хорошо. Вскоре на помощь подлетели две «вертушки». Колонна «духов» развернулась и ушла, а мы, соединившись с окруженной разведгруппой, вместе вышли к своим. 

Дорога в небо 

Командир той группы нам потом сказал, что мы пришли на помощь вовремя. Задержались хоть на час – им там хана пришла бы, у бойцов оставалось по полмагазина патронов.

В том бою погиб мой друг, старшина-контрактник Игорь Маденов. Ему посмертно присвоили звание Героя России. Похоронен он в Палласовском районе, в поселке Золотари. 

В 2017 году были на его могиле вместе с Героем России Дмитрием Воробьевым, также служившим в нашем батальоне. Там возле школы установлен бюст Игоря...

 

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

130 сталинградских дней и ночей его стальная дивизия стояла на защите Мамаева кургана.
На вопросы читателей отвечает настоятель волгоградского храма Знамение Пресвятой Богородицы иерей Дмитрий ЧЕРНЯВСКИЙ.