В 16 лет наша землячка Тоня Морозова стала медсестрой в военном инфекционном госпитале № 851, расположенном недалеко от ее родного села Писаревка Фроловского района. Впоследствии ей пришлось пройти фронтовыми дорогами и Белоруссию, и Украину, и Польшу, и Германию... И даже оставить свой автограф на стене Рейхстага в Берлине в победном 45-м году.

– Мы, молодые санитарки, медсестры были для наших раненых и сестрами, и невестами, и мамами, – вспоминает Антонина Григорьевна Григолич (в девичестве Морозова). – Кроме лекарств, и слово лечило. Кто, кроме нас, мог пожалеть, сказать солдатику, что все у него будет хорошо, выздоровеет, что дома его дождутся. Они к нам сердцем прирастали, и еще долго после выписки письма с фронта к нам приходили. А меня и замуж не раз звали. Но мне тогда и не думалось о замужестве – какие у меня годы, да и парень у меня был, который, правда, в самом конце войны погиб. Мне больше всего к маме хотелось, домой. Я единственным ребенком у родителей была.

Антонина Морозова (в центре) с подругами Верой и Евгенией, 1945 год.

Но путь домой для Антонины пролегал через Курскую дугу и Белоруссию, Украину и Польшу, Германию… Насмотрелась всякого. Хоть и не пришлось побывать на передовой, но ужасов хватило. В Белоруссии наткнулись на колодец, наполненный трупами советских бойцов, в Германии страшная картина предстала в одной из церквей, где святая обитель оказалась заполненной трупами нагих женщин. Какая трагедия здесь развернулась, что произошло, так и осталось для нее страшной тайной.

Однажды местом ночевки для Тони и двух ее подруг стал стог сена. Они уже было устроились на ночь, как странное шевеление в стогу лишило покоя. Схватив вилы, девушки начали протыкать сено, и вдруг перед ними предстали трое немцев, тут же поднявших руки и вовсе не думавших сопротивляться. Вот когда вилы страшнее автоматов… На крики безоружных девчонок прибежали наши солдаты и увели пленных фрицев.

Самая большая отрада, по словам ветерана, – концерты артистов, приезжавших на фронт. Имена у них были громкие, но главное, что это был кусочек той мирной жизни, о которой тосковала Тоня. В Германии как-то увидела, что продаются арбузы и дыни. Для донской казачки это словно привет с родных просторов. Сколько этих арбузов убрали они с полей школьниками! Вместе с подругой не пожалели марок, что им выдавались командованием, и потратились на ягоду – отвели душу. А на прощание, перед самым отъездом домой, удалось побывать в Берлине, на рейхстаге крупно вывести свою фамилию – знай наших!

А потом был долгожданный путь домой. И первая встреча Нового, 1946 года с близкими. Дома, в кругу семьи. А на столе – каймак, самогон и опять арбуз, вкуснее которого ей отведать не приходилось.

Антонина Григорьевна Григолич (Морозова), 2017 год.

– Все беды можно пережить, все испытания, лишь бы не было войны, – сдерживая слезы, говорит Антонина Григорьевна. – Дороже мира нет ничего…

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

«Стоять насмерть» – так названа всемирно знаменитая скульптура на Мамаевом кургане. 96‑летний волгоградец Василий Григорьевич ЖИЛКИН – один из тех, кому она посвящена. Летом-осенью 42‑го он был в числе бойцов, стоявших насмерть на подступах к Сталинграду. О тех сражениях ветеран рассказал нашему обозревателю Александру ЛИТВИНОВУ.
В октябре 42-го фотограф Лев Леонидов сделал портрет старшины медслужбы, который «вынес с поля боя 56 раненных». Наш военный обозреватель Александр Фолиев выяснил, что на снимке – санинструктор 1‑й стрелковой роты мотострелково-пулеметного батальона 3‑й гвардейской тяжелой танковой бригады Григорий Иванютин.