Наш земляк, полковник Иван Федорович Рендов (1926-2013), участвовал в Великой Отечественной, штурмовал Берлин, а потом прослужил 27 лет в армии. Выйдя в отставку, много лет проработал в Волгоградском аэропорту. И лишь на пенсии решил написать для детей, внуков и правнуков воспоминания о прожитых годах, в том числе о войне. Эти мемуары составили три книги: «Моя судьба (Автобиографическая повесть)», «Книга Памяти» и «Война в судьбе моей семьи». Иван Федорович издал их тиражом всего в несколько экземпляров, и мы бы, наверное, и не узнали о них, если бы не дочь Ивана Федоровича – Анна Ивановна Кузнецова, которая принесла к нам в редакцию свой экземпляр. С ее разрешения мы публикуем отрывки из воспоминаний фронтовика.

Война для 15‑летнего уроженца деревни Булино на Могилевщине Вани Рендова началась, когда в родную деревню вошли немцы. Потом была помощь партизанам. Сам Иван Федорович вспоминал: «Мы давно сами себя освободили, и одна треть Белоруссии жила по советским законам, не допуская к себе оккупантов, в том числе и наша деревня». С мая 1944 года он – курсант учебного артиллерийского полка. Потом – бои за освобождение Польши, Германии, штурм Берлина, встреча с союзниками на Эльбе. После Победы он решил продолжить службу в армии. Он был один из тех, кто, как принято говорить, «ковал ядерный щит державы» – строил шахтные пусковые установки для ракет стратегического назначения.

***

В Германии

Внутри Рейхстага, 1945 год. В своих воспоминаниях Иван Федорович записал: «К сожалению, кто штурмовал и брал Рейхстаг, не смогли расписаться: уж очень были возбуждены и наше посещение проходило сумбурно, больше расписывались очередью из автомата…»

«...Что могу сказать о Рейхстаге. Это очень массивное, я бы сказал, громоздкое сооружение, до основания было повреждено снарядами, почти на каждом сантиметре – отметки от пуль или осколков снарядов. Но отдельные комнаты оказались в целостности, с прочными дверями и запорами.

Пришлось нам вскрывать их при помощи толовых шашек или гранат.

Там были фашистские кресты и швейцарские ручные часы – для награды отличившихся фашистов за разбойные дела на фронте.

Фашистские кресты нам были не нужны, их просто разбросали на проходе маршевой лестницы и ходили по ним. Но часы были толковые, и охотников на них было слишком много, и нам не хотелось в этой толкотне участвовать.

<...> Нашей 14‑й Берлинской Краснознаменной артиллерийской дивизии прорыва не довелось участвовать в параде Победы в Берлине 4 мая.

Было приказано продолжить преследование войск противника, пытавшихся уйти к союзникам.

Противник, используя нашу заминку, успел отступить до 15 км. Но у нас были мощные тягачи (студебеккеры).

Сумели догнать в короткое время и нанести ощутимые удары, которые нарушили организованное отступление и обратили его в бегство.

Мы спешили достичь Эльбы, чтобы там преградить путь недобитым фашистам к нашим союзникам.

Когда достигли реки, русло ее было заполнено массой людей, преодолевающих водную преграду на подручных средствах, а отдельные – вплавь.

У нас сложилось впечатление, что эта масса военных и гражданских немцев переправляющихся – настоящие преступники, которые спешат спастись бегством и укрыться за Эльбой.

Наши артиллеристы «помогли» ускорить переправу фашистов на другой берег, а потом по нему ударили своим подвижным заградительным огнем на полную дальность нашей системы. Это подарок Победителей тем, кто раньше переправился…

Мы не видели и не знали, что к этому времени подошли части наших союзников – через какоето время под грохот канонады нашей артиллерии появились катера союзников-американцев, сигналя ракетами о прекращении огня.

На катерах были и наши офицеры, которых, видимо, раньше доставили к ним для контакта с передовыми частями. У нас возник вопрос: досталось ли союзникам от нашего огневого вала?

По-видимому – да!

Но мы не сожалели. Помнили поведение союзников при штурме Берлина.

Их авиация, несколько сот самолетов, бомбила город вместе с нашими штурмующими частями. Очень много было погребено нашей боевой техники и живой силы под развалинами стен домов, ведь бомбили очень тяжелыми бомбами, поэтому среди высотных домов с узкими улицами спасение было ограничено…

Выборы в верховный совет РСФСР

«...Предвыборная кампания в армии проходила организованно. Личный состав нашей 14‑й выдвинул кандидатом в Совет Союза трижды Героя СССР, командующего оккупационными войсками в Германии Георгия Константиновича Жукова, в Совет Национальностей – генерал-полковника артиллерии Василия Ивановича Казакова.

Предвыборная кампания проходила в феврале 1946 года. Был определен день встречи с кандидатами, первым встречали Жукова, была организована охрана маршрута передвижения от Лейпцига до Наумбурга, это 30 км по шоссейной дороге.

Маршал Георгий Константинович Жуков во время подписания акта о капитуляции Германии, 8 мая 1945 года.

В охране маршала

Весь день простояли в охране, а командующего не было, произошла заминка с обедом.

Стали подменять друг друга, чтобы покушать в кафе на окраине Лейпцига.

И вот только мы заказали обед, как послышался шум в зале. Присутствующие немцы бросились к окнам и начали шуметь: «Жуков! Жуков!» Оказывается, и они знали о его приезде.

Когда возвратились в расположение части, нам объявили благодарность за безупречное выполнение задания. Все были в приподнятом настроении, не сразу пошли отдыхать. Еще долго делились впечатлениями прошедшего дня.

На следующее утро меня и моих товарищей по заданию (всего нас было семеро) вызвали в штаб полка и объявили, что во время пребывания Жукова в городке будем его телохранителями.

Рассказали, как себя вести, чтобы надежно защитить его от возможных неприятностей, ведь мы находились не у себя дома, только вчера были врагами и до дружбы было еще далеко.

Население Наумбурга, зная о прибытии Жукова, начало собираться у бетонного забора военного городка, а отдельные даже влезли на него.

Всем хотелось посмотреть на личность победителя – и вот около 12 часов прибыл в городок на встречу с избирателями Жуков.

Командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Георгий Константинович Жуков c группой офицеров на ступенях Рейхстага. Кадр из кинохроники.

Под крики «ура»

К этому времени личный состав дивизии был на площади, к трибуне оставили проход, который прикрывался офицерами, взявшими друг друга за руки.

С появлением Жукова на площади личный состав дивизии приветствовал его волнообразными криками «ура».

И вот настал ответственный момент. Жуков закончил выступление, спустился с трибуны и направился к проходу в направлении солдатских казарм.

Крики «ура» все нарастали, как и напор любопытных солдат на кордон офицерского состава.

Смотрим – проход продолжает сужаться. Офицеры не в силах сдержать желающих посмотреть поближе на своего командующего.Мы, телохранители, заволновались – как быть дальше, но действовать должны были по обстановке.

Георгий Константинович увидел такую ситуацию, дал команду разрешить личному составу подойти ближе. Мгновенно вся масса хлынула, как вал воды, подхватили Жукова на руки и понесли, оглушая криками «ура».

Мы, телохранители, чтобы не оказаться под напором на задворках, дружно подхватили маршала с массой солдат и понесли в направлении казарм…

Впечатляющие встречи

Георгий Константинович Жуков был командующим 1‑м Белорусским фронтом. Прошли с ним от Варшавы, брали штурмом Берлин.

Видел я маршала в Берлине на передовой, но издалека. А здесь была оказана честь быть его телохранителем.

Такое право не каждому дано – охранять самого выдающегося полководца современности.

Закончилась встреча, уехал от нас командующий в штаб дивизии, а мы еще целую неделю патрулировали в городе, хотя он на второй день улетел самолетом в Берлин. В дальнейшем я 5 раз встречался со своим командующим на парадах, а в 1947-м в честь 30летия Октябрьской революции и 80летия Москвы нас, активистов-парадников, пригласили в Кремль.

Была встреча со всем правительством, с участием полководцев и командующих военными округами во главе с Верховным Главнокомандующим товарищем Сталиным.

Все встречи были впечатляющими и памятными, но встреча в Наумбурге была особенной, она была ответственной и почетной. Я был свидетелем огромной солдатской любви к своему командующему…»

Прочитать ещё

В годы Великой Отечественной войны на фронт ушли сотни тысяч подарков для бойцов и командиров Красной Армии. Посылали прежде всего теплые вещи – носки, варежки, шарфы, кисеты для табака. Но, пожалуй, самый необычный и уникальный подарок в дни Сталинградской битвы получил легендарный командир 13‑й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор Александр Родимцев. Чкаловский обком ВКП (б) подарил Александру Ильичу 7,62‑мм пистолет-пулемет Зайцева. Напомним, что название Чкалов носил город Оренбург с 1938‑го по 1957 год.
Есть кинематографический штамп, будто советские солдаты, затаившись в руинах полуразрушенных домов города, отстреливали немцев на улицах буквально как в тире. Конечно, это художественное преувеличение. В городе, где по меткому определению Гроссмана «железный ветер бил в лицо», днем буквально невозможно было передвигаться – враг встречал любое движение лавиной огня. О реалиях битвы на Волге.