В конце октября у ветерана боевых действий Анатолия Ивановича Гацунаева была запланирована встреча со школьниками поселка Ерзовка. А он заранее знал, как начнет рассказ о событиях на Кубе 55-летней давности. «Один школьник будет держать на тонкой ниточке глобус, а второй – проносить вокруг него горящую зажигалку. Вот в таком состоянии была наша планета, мир держался на волоске…» С ветераном побеседовал наш обозреватель Анатолий ЛЮБИМЕНКО.

Север оказался на юге

В августе 62-го лейтенант Гацунаев, служивший в Капустином Яре в ракетно-технических войсках, находился в приятном и волнующем ожидании.

Жена вскоре должна была родить второго ребенка. Неожиданный звонок начальства разом изменил плавно текущие будни: «Через день убываете в дальнюю командировку на север на две недели».

Кто ж знал, что две недели превратятся в два года?! А при встрече даже подросшего сына не узнает…

Ветеран Анатолий Гацунаев, участник исторических событий

Перед выездом отобрали все документы, даже жетон не оставили, который обычно только с мертвых снимают. Но люди военные лишних вопросов не задавали. Состав на станции Бетонной загрузили техникой, контейнерами и дали поезду зеленую улицу. Перед самой отправкой родственник, работавший на станции сцепщиком, успел передать Гацунаеву главную новость: «Толя, у тебя сын родился!»

В украинском Николаеве состав въехал прямо в закрытый порт. Всех военных переодели в гражданское: рубашки в клетку, костюмы, фуражки. Вскоре начали загружать прибывшей техникой сухогруз «Лабинск», который только что пришел из Индии с рисом. Причем моряков даже на берег не пустили, не дали встретиться с родными. Им следовало получить груз и далее действовать по указаниям, которые будут находиться в пакете.

3 августа в 2 часа ночи в полной темноте началась погрузка личного состава. Размещали в твиндеке – в междупалубном пространстве внутри корпуса, ниже которого только трюм. Гацунаев услышал, как капитан и начальник эшелона вздыхали: тяжело, мол, будет людям, вентиляции-то нет, раньше так только рабов возили…

Больше всего командиры опасались паники, иначе подавят друг друга. Поэтому и инструкция негласная: если кто заорет, на палубу захочет выскочить – пресечь любой ценой. Иначе сразу обнаружат, что на сухогрузе военные. Вот так и стало ясно, на какой север отправляют народ.

Испытания более сурового пережить Гацунаеву не довелось. 25 суток длился переход. Раскаленный корпус, качка, жара страшная, нехватка кислорода… Да еще моряки поддали жару: мол, вы едете воевать, вы смертники и никто не вернется… Как на обреченных смотрели.

«Я даже мысленно себя приготовил, что в первом же бою погибну. Обидно только было, что сына так и не увижу, – вспоминает Гацунаев. – Далеко не все выдерживали эти условия, – говорит ветеран. – Некоторые с ума сходили, как наш начальник штаба. А у меня тогда первый инфаркт случился…»

В Средиземном море над ними регулярно стали летать самолеты НАТО. Один штурмовик, кстати, летал-летал, потом зацепился крылом за волну и под воду ушел. А натовские подводные лодки кружили вокруг «Лабинска» почетным эскортом. В общей сложности около 80 сухогрузов вышли тогда из шести портов СССР и направились в сторону Кубы, так что переполох в стане потенциального противника понятен…

«Вот так же примерно выглядел и наш «Лабинск»...»

В океане, вспоминает Гацунаев, чуть полегче стало. По ночам по 10 человек на шлюпочную палубу выходили, их из брандспойтов поливали. Натовские крейсеры пару раз пытались остановить сухогруз для проверки, но команда поступает сверху четкая – вперед, никаких остановок. Вот так без остановок до Кубы и добрались.

Ощетинились ракетами

– Нашу роту отправили нести службу в Гуантанамо – километрах в 30 от американской базы, – вспоминает ветеран. – Теперь началась жара тропическая плюс москиты. Разместили нас в палатках, красота кругом необыкновенная, все тихо, мирно, но вскоре американцы уже узнали, что русские солдаты носят рубашки в клетку, ходят строем и песни распевают. И чем крупнее клетка, тем выше начальник.

Сразу появилось ощущение, вспоминает Гацунаев, что осиное гнездо разворошили. Американцы начали круглые сутки кружить – причем очень низко.

– А у нас команды открывать огонь – нет. Ну и разглядели они на снимках ракеты наши, – объясняет ветеран. – А снимки эти сделал Рудольф Андерсен, который на корейской 
войне больше 10 наших МИГов сбил. Кровник наш, можно сказать.

Но его очередной вылет на разведку оказался последним. Дивизион получил приказ – цель № 33 уничтожить. Можно было одной ракетой сбить, но запустили две. Как говорится, недолго музыка играла – это было 27 октября.

Расчет, сбивший американского аса

– Паника в Штатах началась жуткая, – говорит Гацунаев. – Из Флориды народ смыло, как навоз в унитазе. От нее ведь до Кубы всего 180 км.

Последний сувенир

В этот день американские бомбардировщики уже поднялись в воздух, чтобы бомбить Союз. Была объявлена полная боевая готовность. По радио передавали: мир держится на волоске. Мы и американцы ощетинились ракетами.

– В каждой нашей ядерной ракете было 150 Хиросим, а мы тогда завезли на Кубу 40 таких ракет, – говорит ветеран.

Но так случилось, что 27 октября стал не только пиком кризиса, но и днем его разрешения – Хрущев и Кеннеди поняли, что еще шаг – и точка возврата будет пройдена. Начались переговоры напрямую.

– Когда самое страшное осталось позади, мы занялись, можно сказать, подготовкой кубинской армии, – рассказывает Анатолий Иванович. – Поскольку Фидель объявил тотальную мобилизацию, были и мальчишки 14-летние, и пенсионеры. Но старались все на славу, очень уж им Батиста – прежний многолетний правитель – поперек горла был. Partia o muerte! Родина или смерть – для них это были не просто слова. И нам они были за помощь очень благодарны.

Вспоминает ветеран и такой случай: уже перед отъездом командир батальона спросил, не знает ли Гацунаев, где ракушками можно разжиться, надо же домой сувениры привезти.

– Нырнул я и вижу рядом акулу в длину метра три. Глаз, как у коровы, смотрит на меня изучающее: где, мол, у тебя съедобные места? Удивительно, но страха не почувствовал и отплыл потихоньку, на берег выбрался с ракушкой, водила подходит и просит маску, а мне взамен противогаз, от которого коробка откручена. Я его натянул – размер не мой, но нырнул. Только от берега отплыл, чувствую, аппарат заполнен, а снять не получается. Тяну со всех сил, мечусь, но никак. Вот же, думаю, смерть дурацкая, и в четырех метрах от берега… Случайно все же пальцем около уха в дырочку палец влез, и сдернул я этот противогаз. Вот так мне этот сувенир достался.

Правда, где теперь он, Гацунаев уже и не знает – давно затерялся. А история эта в памяти сохранилась…

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

К знаменитому уроженцу Псковской области Герою Советского Союза Григорию Капитоновичу Гультяеву на его малой родине отношение особенное. Хотя и жил там он недолго. Собственно говоря, уехал из родного дома еще подростком.
«22 июня, ровно в 4 часа, Киев бомбили, нам объявили, что началась война…» Старшее поколение наверняка хорошо знает эту песню, которую вспоминали в скорбную дату и через десятилетия после войны.