Нет в современной России такого рода войск, в котором не служили бы наши земляки, уроженцы Волгоградской области. Есть у нас и собственные ветераны радиоэлектронных войск. О специфике этих подразделений, их истории и современности нашему обозревателю Александру ЛИТВИНОВУ рассказал ветеран боевой службы, капитан запаса Мурад Магомедов.

Техника высокой мощности

- Вы ведь по специальности не совсем военный?

– В 2007 году я окончил военный институт радиоэлектроники, находившийся тогда в Воронеже. Там я прежде всего изучал способы подавления радиолокационных систем самолетов противника. Можно сказать, что мы учились самолеты «ослеплять». Допустим, самолет врага готовится к нанесению удара по какому-либо нашему объекту. Мы свою станцию включали, направляли на него ее воздействие – и летчики противника лишались возможностей радионавигации. Они уже не знали, где находится в этот момент их самолет, куда он движется. А значит, не могли решить поставленную им задачу. Аппаратура нами при этом использовалась такой мощности, что на улице нельзя было находиться – только в защищенной аппаратной. Мы работали внутри машин, защищавших нас от поражения лучевой энергией.

– А где конкретно вы служили на такой технике?

Мурад Магомедов сейчас капитан запаса.

– В Чеченской Республике, в Ханкале, затем в населенном пункте Борзой, также на Северном Кавказе. Вместе с тремя другими однокурсниками меня направили из института по распределению в Ханкалу, пригород Грозного, в отдельный батальон радиоэлектронной борьбы.

– Тогда в Чечне было еще не так спокойно, как теперь?

– Да, тогда бывали нападения на колонны. В то время режим контр­террористической операции еще действовал на территории Чеченской Республики.

Когда Поле боя – радиоэфир

– Знаю, что и в августе 2008 года вас подняли по тревоге.

– Когда началась война в Южной Осетии, мы уже готовы были туда выдвинуться. Но разведка сообщила, что на расположение нашей бригады, воспользовавшись удобным моментом, намеревались напасть боевики, находившиеся за горой. Они ждали, когда мы уйдем. Поэтому нас на следующий день вернули в часть. Так прослужил я год, затем направили командовать взводом радиоэлектронных помех при отдельной горной мотострелковой бригаде. Я получил звание старшего лейтенанта и возглавил роту. Мы занимались радиоконтролем прилегающих территорий, вели радиоразведку, прослушивали радиоэфир. При необходимости могли осуществлять и радиопеленгацию.

Мурад Магомедов (первый вверху на машине) во время службы на Северном Кавказе.

– С оборудованием не было проблем?

– Техника к нам пришла тогда из разных городов страны. Потом нам стали новую давать, только что поступившую с завода. Но для прослушивания чьих-либо разговоров нам нужен был официальный приказ от вышестоящего командования – просто так, по своему желанию никого прослушивать мы не могли.

– Перехватывать важную информацию удавалось?

– Бывали такие удачные моменты. Нередко в радиоэфире звучала арабская либо грузинская речь, на этот случай у нас были переводчики. Также вели контроль за внутренней связью, чтобы не нарушались правила ведения переговоров. А еще каждый день проводили занятия с солдатами – надо было обучить их владению техникой. На учения выдвигались в различные районы. Всю работу курировал непосредственно начальник службы РЭБ бригады и наш начальник штаба, который ныне возглавляет Таманскую дивизию.

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

Ничего криминального, конечно, в этой истории нет: ведь опознали фронтовика, орденоносца, участника пленения Ф. Паулюса Александра Дуку, и не где-нибудь, а в Государственном Историческом музее. В рамках специального проекта «Неизвестный солдат» сотрудники музея узнают судьбы солдат и офицеров Красной армии, изображенных на фронтовых рисунках, которые хранятся в фондах музея, разыскивают их близких и родственников.
В Сталинград Люся попала из блокадного Ленинграда. Девочка как раз училась в четвертом классе, когда началась война. Отца призвали на фронт, после окружения города фашистами вскоре заболела мама. Голод и болезнь сделали свое дело – вскоре ее не стало, и Люся осталась совсем одна.