Приказ или устав?
Большой интерес у любителей отечественной военной истории, без сомнения, вызовет приказ Народного комиссара обороны СССР от 16 октября 1942 года № 325 «О боевом применении танковых и механизированных частей и соединений». Долгое время он считался документом «для служебного пользования», полностью его опубликовали впервые.
Мало кто знает, что ход боевых действий с самого начала Великой Отечественной ежедневно обобщался Генштабом Красной Армии. Большинство документов с анализом, выводами и конкретными предложениями были секретными. Потому что на их основе принимались важные не только военные, но и государственные решения.
Считается, например, что приказ № 325 «ключевым образом повлиял на организацию» танковых и механизированных
войск, на совершенствование методов и приемов ведения танкового боя. По сути, именно этот приказ стал первым «боевым уставом» советских бронетанковых войск.
Без угроз и наказаний
Вводная его часть чем‑то напоминает знаменитый приказ № 227. В нем также говорится со всей откровенностью: «Практика войны с немецкими фашистами показала, что мы до сих пор имеем крупные недостатки». И эти недостатки перечисляются и анализируются.
А императивная часть в своем роде уникальна – в ней нет угроз, наказаний или чего‑то похожего. Она начинается словами:
«В боевом использовании танковых и механизированных частей и соединений руководствоваться следующими указаниями».
Это означало, что в приказе объективно оценивались танковые бои 1941‑1942 годов и давались указания по успешному применению разных танковых формирований и разных типов бронированных машин в любой обстановке.
Приказ состоит из двух (случай редкий!) больших разделов:
1. Боевое применение танковых полков, бригад и корпусов.
2. Боевое применение механизированных бригад и механизированных корпусов.
В каждом, как принято говорить, расписан порядок действий командиров во всех видах боевых задач. Императивная часть заканчивается словами:
«...настоящий Приказ довести в танковых и механизированных войсках до командира взвода, в стрелковых и артиллерийских частях до командира роты и батареи и принять его к немедленному и точному исполнению...»
Все это дало основание считать этот приказ первым «боевым уставом» бронетанковых и механизированных войск, который действительно вооружил танковых командиров всех степеней.
Легендарный «Тацинский»
«Примером может быть история 2‑го гвардейского (24‑го) танкового корпуса.
– Корпус был сформирован в апреле 1942 года на Южном фронте в районе Ворошиловграда, – рассказала заведующая научно-исследовательским отделом музея боевой славы «Третьего ратного поля России» в Прохоровке Светлана Бородина. – 17 декабря 1942‑го в ходе Среднедонской операции («Малый Сатурн») танковый корпус был введен в прорыв и начал свой легендарный глубокий рейд.
24 декабря корпус ворвался в станицу Tацинскую, где уничтожил один из важнейших аэродромов, с которых снабжалась окруженная группировка немецких войск в Сталинграде.
Танкисты уничтожили крупнейший аэродромный узел немцев с 350 самолетами, железнодорожный эшелон (в нем в разобранном виде находились более 50 новых самолетов), крупнейшие склады с продовольствием и военным имуществом.
За выдающиеся боевые успехи 24‑й танковый корпус был преобразован во 2‑й гвардейский танковый корпус и получил почетное наименование «Тацинский».
От Сталинграда до Кенигсберга
2‑й гвардейский Тацинский танковый корпус участвовал в Курской битве. На период контрудара был передан в оперативное подчинение 5‑й гвардейской танковой армии генерала П. А. Ротмистрова в 18.00 11 июля.
Корпус сражался на левом фланге 5‑й гвардейской танковой армии против дивизии СС «Райх». Гвардейский корпус вступил в бой, имея в своем составе 140 танков. В течение дня танкисты уничтожили 31 вражескую машину, среди которых средние Т-IV и тяжелые T-VI «Тигр».
От Сталинграда и Курска 2‑й гвардейский танковый Тацинский Краснознаменный ордена Суворова корпус с боями участвовал в большинстве наступательных операций.
Танкисты корпуса первыми ворвались в Минск и освободили его вместе с частями 5‑й гвардейской танковой армии, а закончили бои, пройдя по фронтам, весной 1945‑го в Кенигсберге.
Впервые именно в этом приказе речь идет об «отдельных полках танков прорыва, вооруженных тяжелыми танками». В это время полки находились в стадии формирования.
Первые, которые уже при формировании стали гвардейскими, направили в армии под Сталинград. Они были укомплектованы новыми – на то время – тяжелыми советскими танками КВ-1С.
Тактика действия ОПТП определилась этим приказом. Ход заключительного этапа Сталинградской битвы, в части этих полков, подтвердил правильность положений приказа № 325.
Но, кроме того, именно на этом, сталинградском, опыте строилась и совершенствовалась тактика боевых действий отдельных танковых полков до конца Великой Отечественной войны.
Получается, что 1942‑й стал не только годом «годом начала коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны», но еще и началом коренной реорганизации Красной Армии. Самым заметным и очевидным для всех, конечно, стало введение новой военной формы и новых знаков различия во всех силовых ведомствах СССР.
Весной 1945-го Красная Армия коренным образом отличалась от РККА «образца 1941 года». То есть за годы войны СССР провел одну из крупнейших в отечественной истории военных реформ.
