В 13 лет Маша Соколова начала работать санитаркой в военном госпитале. В 14 лет она уже приняла воинскую присягу. Увиденное и пережитое не позволяет забыть прошлое. Тем более что, поддерживая постоянную связь с другими ветеранами, Мария Васильевна вновь и вновь переживает дни и ночи Великой Отечественной. Вот ее воспоминания.

Госпиталь вместо приюта

«...Отец был военным, полковник особого отдела, и ему часто приходилось менять место службы. На Дальнем Востоке мы настолько близко находились от границы, что у нашего дома стоял часовой, а в лес за грибами разрешали идти только в сопровождении солдат. И на Западной Украине довелось пожить, а потом вернулись наконец домой – в Сталинград.

Август 42‑го запомнился, как и всем сталинградцам, страшными бомбежками, горящей Волгой. Отец, понятно, на фронте, мама – врач, работала в госпитале. Меня же хотели отправить в приют, потому что оставить не с кем, но мама пошла к начальнику госпиталя и упросила его взять меня санитаркой. Вот так в 13 лет я начала работать. Сначала наш госпиталь находился там, где сейчас главпочтамт, потом перевели в Красноармейский район.

Когда спрашивают, что еще было в годы войны, кроме работы в госпитале, я поначалу теряюсь. Потому что кажется, ничего, кроме постоянной изнурительной работы, не было. 24 часа в сутки мы занимались ранеными.

И все же было и другое. Помню, мы участвовали в самодеятельности. Когда наш госпиталь стоял в смоленских лесах, приходил аккордеонист Павел, девчата пели, а я читала стихи.

Фронтовая дружба

А с мамой мы, хотя и в одной комнате жили, почти не виделись. Потому что или обе в госпитале каждая на своем месте, или спим. А вот с девчонками, которые, как и я, работали санитарками, сдружились накрепко. Катя Губанова, Наташа Иванченко – они были чуть старше, и лучших подруг у меня не было.

Со многими девчонками и после войны дружба не пропала. Друг к другу не раз в гости ездили. Потому что нет ничего крепче фронтовой дружбы.

Часто приходилось писать письма за раненых солдат. Они всегда были ободряющими. Даже страдая от ран, бойцы сообщали близким: мол, жив-здоров, мы наступаем, освобождаем нашу землю, победа будет за нами. И я сама словно заряжалась от них верой в нашу победу. Иногда проведать раненых приезжали их боевые товарищи, им разрешалось погулять по лесу, в окрестностях.

Как-то в Смоленской области пошли вот так гулять, и вдруг стрельба сильная пошла, хотя мы вроде почти в тылу находились. И вдруг выходят из леса трое немцев и четверо наших. Двое раненых и их друзья танкисты ведут немцев – наткнулись на них в лесу и взяли в плен. А однажды в наш госпиталь сам Жуков приезжал – в руку был ранен, и моя мама его перевязывала.

Не забыть  Бологое

«Второй фронт» я увидела в свой день рождения. Он у меня в один день с начальником госпиталя был, который накрыл стол для сотрудников. И вот я впервые увидела колбасу. Даже непонятно было, что это такое... А политрук говорит: это от «второго фронта» подарок, от американцев колбасу прислали.

Каким был этот «второй фронт» – уже не помню, но, наверное, вкусным с голодухи показался. Следующий раз увидела колбасу уже после войны, когда под нашим домом магазин открыли…

Самая страшная картина, что навсегда в памяти, – увиденное на станции Бологое. Никогда не приходилось видеть такие лужи крови. Даже думать страшно, сколько там народу полегло, бои там тяжелые прошли.

В 43‑м меня ранило: мы сидели, кушали – вдруг страшная пальба, артобстрел, двух врачей сразу убило. А меня ранило в руку, в спину и контузило. Маму тоже ранило в ногу и в руку. Хотели нас отправить в Москву, но мама попросила направить на лечение в Сталинград.

Наконец-то мы смогли побыть вместе. В часть больше не вернулись. Мне вручили орден Отечественной войны II степени и присвоили звание ефрейтора. Так закончилась для меня война…»

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

"Смуглянка" по праву относится к золотому песенному фонду Великой Отечественной войны. Более того, по результатам опроса, проведенному в 2015 году журналом «Русский репортёр», эта песня заняла 25-е место в сотне самых популярных в России стихотворных строк, включая русскую и мировую классику.
Среди образцов вооружения есть свои «ветераны», которые разработаны очень давно, многие годы не выпускаются, но несмотря на почтенный возраст «используются по назначению». Например, револьвер системы Нагана образца 1895 года, ценимые охотниками карабины, созданные на основе трехлинейки. Или 7,62-мм винтовки системы Мосина образца 1891 года, пистолет ТТ образца 1933 года.