Детские годы сталинградки Вали Абросимовой прошли неподалеку от Мамаева кургана. Перед войной ее семья жила рядом с Банным мостом, сейчас на этом месте в Волгограде находится площадь Возрождения. Школьницей Валентина Ивановна вместе с подругами и старшим братом часто гуляла на кургане. Но эти светлые воспоминания обрываются в ее памяти войной…

Черный день

Отец Вали Иван Михайлович Абросимов работал на заводе «Баррикады». После начала войны его оставили там по брони. А мама Наталья Васильевна Абросимова была домохозяйкой, занималась детьми.

Когда фашисты подошли к Сталинграду, Вале едва исполнилось 10 лет. Старшему брату Юре было 13, а младшему Саше – всего 3 года.

Валентина Ивановна до сих пор в деталях помнит 23 августа 1942 года – самый трагический для Сталинграда день, когда началась первая массированная бомбардировка, уничтожившая тысячи жителей и практически стершая с лица земли красивый город на Волге.

Она говорит: тогда Сталинград стал похож на огромный костер, который превращался в смерть и руины.

Солнце в тот день скрылось в черном дыму, горящая нефть из разбитого хранилища потоком текла по Волге. Заводы в северной и центральной части города были разбиты, на земле лежали трупы стариков, женщин и детей, было много раненых, которые корчились в адских предсмертных муках.

Выжившие бежали к переправе, но гитлеровцы их расстреливали с воздуха. Младенцы, словно слепые котята, тыкались в грудь погибших матерей...

Забыть это будет уже невозможно. Валентина Ивановна и сейчас говорит об этом с трудом, не сдерживая ужас и слезы. А вскоре после ковровой бомбардировки с воздуха на подступах в Сталинграду появились войска фашистов.

Немецкие солдаты и StuG III во время боев на территории завода «Баррикады» в Сталинграде

Мертвый город

– Сначала немцы высадились десантом на Мокрой Мечетке, – вспоминает Валентина Ивановна. – В наш Краснооктябрьский район они вошли под прикрытием дымовой завесы. А мы прятались в окопах...

Вскоре на улице, где жила семья Абросимовых, гитлеровцы расстреляли двух старушек, их похоронили рядом с Мамаевым курганом. Там они покоятся и по сей день...

– Когда мы с братом вышли из окопов, немец, наставив пистолет на маму, хотел и нашу семью расстрелять, – рассказывает Валентина Ивановна. – У отца на руке были именные часы – награда за работу на «Баррикадах», и он сообразил их тому немцу отдать. И это спасло нас – гитлеровец опустил пистолет...

Но уцелеть в бомбежке Сталинграда и не быть расстрелянными немцами еще не означало выжить. В разрушенном, мертвом городе не было ничего. Продуктами руины Сталинграда никто не снабжал, есть людям было нечего.

– Иной раз удавалось разжиться частичкой требухи погибших лошадей, – говорит Валентина Ивановна. – За водой, несмотря на стрельбу и бомбежку, ходили к Волге. А немцы еще и простреливали ведра, чтобы они стали как решето и в них нельзя было принести воды.

Она вспоминает: еще там, по реке, плыли мертвые тела, и вода смешивалась с кровью. А на Мамаевом кургане земля была покрыта тысячами трупов. Эти страшные картины Сталинграда снятся ей в кошмарах до сих пор, даже спустя 70 с лишним лет.

Отец Иван Михайлович Абросимов (умер после контузии, полученной во время бомбежки Сталинграда), и его дети – старший сын Юрий (погиб в 13 лет в Сталинграде) и дочь Валентина – чудом выжила.

Спасли раненых солдат

Ее отец чудом остался в живых, когда бомбили «Баррикады».

Рабочие завода вскоре стали создавать свой отряд ополчения, но у них практически не было оружия. И тогда Валя и Юра решили помогать отцу.

– Ночью мы сидели в окопе, – рассказывает она, – а рано утром выбирались и шли искать винтовки и патроны.

Найденное оружие приносили отцу. Однако он вместо того, чтоб похвалить, ругал детей за то, что они подвергают себя такой огромной опасности...

Однажды, пробираясь к реке за водой, Валя с Юрой услышали неподалеку чьи‑то стоны. Пошли на звук и нашли раненых советских солдат, лежащих в окопе. Они просили помощи.

Дети продолжили путь к Волге, чтобы набрать для раненых воды, но по пути их задержал патруль. Юные сталинградцы рассказали, где они видели немцев, где расположен их штаб.

А заодно – о том, что раненые красноармейцы ждут от них помощи в окопе. Поутру к Вале с Юрой пришел паренек в военной форме. Принес им хлеба, каши и сказал, чтобы отнесли все это раненым.

– Когда мы с братом добрались до раненых, они были нам несказанно рады, один боец даже заплакал: «Будем живы, обязательно скажем своему командиру, чтобы вас, ребята, наградили!» – вспоминает тоже со слезами тот момент Валентина Ивановна.

После этого Валя с Юрой отправились обратно в окоп к родителям, но в пути их снова настигла бомбежка...

Дети прижались к земле, чтобы переждать сильную бомбежку. Едва все стихло, Валя подняла голову, чтобы посмотреть, как брат.

Но тот лежал недвижим. Она подползла к нему, начала тормошить. Но взгляд его застыл, он не шевелился. И Валя поняла, что ее брат умер...

– Я рыдала, кричала, звала на помощь, – вспоминает Валентина Ивановна. – Мне было все равно, погибну я при этом или нет. Было невыносимо больно и горько, что я жива, а брат умер…

Когда девочка сумела вернуться в окоп к семье, то увидела, что в той же бомбежке были ранены и ее родители: маме в руку попал осколок снаряда, а отца сильно контузило.

Жители Сталинграда и области, угоняемые немцами в концлагеря, 1942 год.

Добивали слабых и раненых

Вскоре немцы выгнали семью Абросимовых из окопа и погнали вместе со многими другими сталинградцами через Гумрак и Калач-на-Дону в сторону Белой Калитвы.

Отца, Ивана Михайловича, и без того контуженного, немцы в пути не раз били прикладами по голове.

– Ослабевших, раненых в этой дороге немцы просто добивали, – говорит Валентина Ивановна. – Голодные, оборванные, вшивые, мы проходили мимо еще более голодных, изможденных пленных красноармейцев. Они тянули к нам руки, просили хоть немного хлеба, но у нас не было ни крошечки. А пили мы воду из лужи...

В Калаче немцы погрузили сталинградских пленных на открытые платформы и повезли в Белую Калитву. Там загнали за колючую проволоку, поселив в курятнике, где не было ничего, кроме соломы... Вот так в холоде, голодные и замерзшие, они просидели чуть ли не всю зиму...

Валя с мамой Натальей Васильевной и младшим братом Сашей, которому во время Сталинградской битвы было всего 3 года и он тоже выжил.

«Расскажите своим детям...»

Освобождение пришло в феврале 43‑го, но в Сталинград возвращаться было некуда – дом и все имущество сгорело.

– И мама наша, – вспоминает Валентина Ивановна, – решила ехать с нами на Кубань, к ее сестре. Добирались в товарном вагоне вместе с лошадьми и поросятами. Отец, лежавший на полу вагона, часто терял сознание и кричал в бреду: «Меня вызывают на работу!» Там, на Кубани, он прожил всего пару месяцев…

А Валентина Ивановна после войны с мамой и младшим братом вернулась в родной Сталинград, трудилась на тракторном заводе, потом вышла замуж.

– Жить мне уже теперь, наверное, немного осталось, – тихо говорит Валентина Ивановна. – И хочется, чтобы как можно больше земляков-волгоградцев узнали о том, что пережили мы, сталинградские дети, тогда, в 1942-43 годах. Чтобы об этом они рассказали своим детям...

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

Сталинградская битва стала началом коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. Но был и еще один особый перелом после сражения на Волге – в массовом сознании немецких военнопленных.
В Сталинград Люся попала из блокадного Ленинграда. Девочка как раз училась в четвертом классе, когда началась война. Отца призвали на фронт, после окружения города фашистами вскоре заболела мама. Голод и болезнь сделали свое дело – вскоре ее не стало, и Люся осталась совсем одна.