С середины 50-х годов в СССР стала осуществляться политика восстановления справедливости в отношении пострадавших от репрессий. В том числе, это касалось и советских офицеров, побывавших в немецком плену. Некоторые из них, правда, до этого дня не дожили.

Александр Самохин. На допросах вел себя достойно

Большой резонанс вызвало в 1942 году исчезновение генерал-майора Александра Самохина. Время было тяжелое, советские войска отступали, было много потерь в личном составе. Об исчезновении крупного военачальника было доложено в Ставку главнокомандования. Понятно, что рассматривался в числе иных и самый неприятный вариант – сдача в плен. Но в ходе допроса попавших в советский плен немецких офицеров выяснилась судьба генерала Самохина.


Генерал-лейтенант Александр Самохин

По свидетельствам полковника генерального штаба Петцольда и обер-лейтенанта Мана, захваченных под Сталинградом контрразведчиками, выяснилось, что генерал Самохин на допросах вел себя с достоинством, никаких данных немецкому военному командованию не сообщал, документов, имевших важное военное значение, при нем не оказалось.

Что касается обстоятельств пленения советского генерала, то выяснилось, что это произошло после того, как военный самолет, на котором он летел, был подбит и совершил вынужденную посадку на территории, захваченной фашистами. На вопросы разведывательного характера Самохин отвечать отказался, заявив, что не может нарушить воинский долг. В концентрационном лагере, куда поместили генерала, он симулировал нервное расстройство, вызванное авиационной катастрофой. В связи с этим сенсация в немецком генштабе сменилась разочарованием.

По свидетельству очевидцев, офицер находился в подавленном состоянии, он опасался, что советское командование может заподозрить его в измене Родине и это скажется на семье.

Опасения генерала оправдались. После освобождения из фашистского плена он находился семь месяцев в фильтрационном лагере, после чего был арестован Главным управлением контрразведки «Смерш». Следствие длилось более семи лет.

Военная коллегия признала Самохина виновным в измене Родине и приговорила к лишению свободы сроком на 25 лет. Но 29 июля 1953 года, когда начался пересмотр дел на лиц, привлеченных к ответственности по политическим мотивам, приговор был отменен, а Самохин полностью реабилитирован.

Иван Ласкин. "Ошибка, но не преступление"

Даже несколько дней нахождения на вражеской территории служили основанием для органов НКВД, чтобы арестовать военнослужащего. При этом сроки не имели значения. В январе 1943 года в Особый отдел поступили сведения, что в августе 1941-го несколько офицеров, в том числе и начальник штаба дивизии генерал-майор Иван Ласкин, находились в окружении.

Пытаясь выйти к своим, они попали в руки к немцам, но Ласкин сумел бежать. Вернувшись к своим, он скрыл факт кратковременного пленения, опасаясь, что его заподозрят в связях с немецкой разведкой. На допросе Ласкин признал, что скрыл этот факт, но виновным себя не признал.

Показания свидетелей подтвердили данные о его переходе линии фронта, но никто не дал показаний о его сотрудничестве с немцами. В сентябре 1952 года состоялось закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР. В своем последнем слове Ласкин сказал: «Сокрытие ареста – это ошибка, но не преступление. Я ходатайствую перед судом за отсутствием моей вины простить меня».

Сослуживцы Ласкина дали ему положительные характеристики. Помимо показаний свидетелей, к делу приобщили две боевые характеристики, где отмечалось, что Ласкин боевой решительный командир.

Генерал-майор Ласкин после освобождения занимал ответственные посты в ВС СССР

Военная коллегия Верховного суда СССР, находя виновность Ласкина доказанной, приговорила его к 10 годам в исправительно-трудовых лагерях. Но в силу Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии в связи с Победой над фашистской Германией» срок наказания был сокращен наполовину, Ласкина освободили из-под стражи. В дальнейшем он занимал ответственные посты в рядах Вооруженных сил СССР.

Иван Крупенников. Реабилитирован посмертно

21 декабря 1942 года Берия направил в Госкомитет обороны сообщение, поступившее из Особого отдела Юго-Западного фронта. В нем говорилось, что группа командиров на пяти автомобилях ночью сбилась с пути и попала в расположение противника. В числе этих офицеров – начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Григорий Стельмах и начальник штаба 3-й гвардейской армии генерал-майор Иван Крупенников.


Генерал-майор Крупенников был реабилитирован посмертно

На следующий день части Советской армии освободили деревню Коньково и обнаружили трупы генерал-майора Стельмаха, его адъютантов и шофера.

Что касается генерал-майора Крупенникова, как стало позднее известно советским контрразведчикам, после задержания он был отправлен сначала в штаб 294-й немецкой пехотной дивизии, затем – в штаб корпуса, и наконец – в штаб фронта. Интерес к советскому генерал-майору был вызван во многом потому, что у него оказалась с собой карта с указанием расположения частей 3-й гвардейской армии.

После освобождения из фашистского плена Крупенников был арестован. Как стало известно контрразведчикам из захваченных немецких архивов, Крупенников передал немцам во время допросов ряд ценных сведений, а находясь в концлагере, сотрудничал с армией Власова.

Крупенников был приговорен 28 августа 1950 года к высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией имущества. Определением Военной коллегии Верховного суда от 8 июля 1957 года приговор был отменен за недоказанностью обвинения, Иван Крупенников посмертно реабилитирован.

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

Поздней осенью 1941 года началось строительство оборонительных рубежей между Доном и Волгой. Отрывались противотанковые рвы, устраивались эскарпы, долговременные огневые точки – ДОТы. Чтобы упростить обустройство огневых точек, в Сталинграде организовали производство специальных бронеколпаков.
После Октябрьской революции 1917 года в Советской России были отменены знаки воинских отличий – погоны и нашивки. Они считались символом неравенства, к тому же белое офицерство продолжало использовать погоны вплоть до 1920 года, они стали символом контрреволюционного движения, а слово «золотопогонники» – ругательным в советской пропаганде. И вот, спустя примерно четверть века, в разгаре Великой Отечественной войны в Красную Армию возвращаются погоны. Почему это произошло, рассуждает волгоградский конспиролог Антон Александров.