В 10-м классе средней школы он почти не учился – как и другие ребята, был мобилизован на рытье противотанковых рвов на родной Ставропольщине. А когда ученики вернулись в город, их призвали в армию. Он прошел всю войну, был у Рейхстага в Берлине в мае 45-го. А в мирное время, окончив педагогический вуз, приехал работать в Сталинград. В городе-герое на Волге он живет до сих пор. Здесь его имя стало легендой. С известным ученым-историком, доктором наук, профессором, фронтовиком, Почетным гражданином Волгограда Максимом Матвеевичем Загорулько беседует наш обозреватель Александр ЛИТВИНОВ.

Танк собрали своими руками

– Максим Матвеевич, как началась для вас война?

– Мы оканчивали тогда школу, но в 1941-м было уже не до учебы. Никаких выпускных экзаменов мы не сдавали. Аттестаты о среднем образовании директор школы вручал нам прямо на призывном пункте военкомата. Оценки в этом документе проставлялись просто по тому, как кто из школьников учился ранее. Я посмотрел на свой аттестат и отдал его маме – она провожала меня на сборный пункт.

Максим Матвеевич создавал ВолГУ с нуля.

– Куда вас тогда направили служить?

– В Поволжье, в Саратов. Едва мы успели миновать на поезде Ростов, как его немцы захватили. В Саратове прибыли в 69‑й запасной стрелковый полк. Там нас разделили на три группы: тех, кого будут учить на радистов, на заряжающих и на наводчиков. Я был включен в группу наводчиков. Когда закончилась учеба, нас в Нижний Тагил послали – за танками, на металлургический завод. Прибыл туда только что сформированный наш экипаж. Нам показали там – вот лежит броневая коробка от вашего танка, и больше ничего пока нет.

Всю войну он был наводчиком орудия в танковом экипаже, удостоен многих боевых наград, в том числе ордена Красной Звезды.

– И вы сами собирали свою боевую машину?

– Да, собственными руками, под руководством мастеров завода, собрали в Нижнем Тагиле свой будущий танк. Сами там же его обкатали и отправились на фронт. Был он тогда уже за Киевом. Там и вступили в первый бой, шедший за железнодорожную станцию.Помню свой первый выстрел по врагу из танка. Когда дымок от выстрела развеялся, увидел – цель поражена. Помню, как я кричал тогда «ура!» С тех пор всю войну просидел я на месте наводчика орудия.

– И все в одном танке?

– Нет – за время, пока воевал, сменил семь машин. Начинал на танке Т-34, а заканчивал войну, будучи наводчиком орудия самоходной артиллерийской установки. Так что, характер мой в огромной степени сформировался в танке. Ведь в нем, в одном экипаже, находятся люди разных национальностей, с разными характерами, образованием и подготовкой. В экипаже танка есть командир, радист и механик-водитель. Каждый из них выполняет свою функцию.

– Но то, насколько успешными окажутся действия экипажа, в решающей степени ведь зависит от наводчика?

– Да, и поэтому постоянно чувствовал свою высокую ответственность перед каждым членом экипажа. Я только на механика-водителя ориентировался – чтоб он поставил правильно машину и мне было бы удобнее бить по врагу.

Дошли до рейхстага

– А как и где вы встретили Победу в сорок пятом?

– Наш 1289‑й самоходный артиллерийский полк, в котором я тогда служил, сражался в ряде стран Европы, ради освобождения их от фашистского ига. Но в сорок пятом году мне особенно повезло как человеку и солдату – оказался на самой вершине Победы. Мы были в Берлине, возле рейхстага. Мне посчастливилось быть в составе войск, водрузивших Знамя Победы над рейхстагом.

В декабре 2014 года Президент РФ Владимир Путин вручил М.Загорулько орден Александра Невского.

– И вы тоже расписались на рейхстаге?

– Нарисовал себя на одной из его стен… Не смогу передать того восторга, тех эмоций, которые мы пережили тогда. Но это прекрасное, сильное чувство определило во многом мою последующую жизнь. Я знал, что такое Победа, знал хорошо, как тяжело она далась стране, народу. Я честно сделал все, что мог, для того, чтобы Победа к нам пришла.

– Но война для вас не закончилась в Берлине?

– Нет, нас вскоре погрузили в эшелоны, и мы отправились на новую войну. Официально было объявлено, будто мы едем на переформирование в Одессу. Но вместо Одессы, проехав всю Россию, оказались… в Монголии. Там были заготовлены для нас машины, самоходные орудия. Мы их приняли и поехали на них в Китай. Следовали скрытно, только по ночам.

В гостях у Почетного-гражданина города-героя Волгограда Максима Матвеевича Загорулько губернатор Волгоградской области Андрей Бочаров.

– А днем маскировка?

– Да, к утру каждую машину надо было закопать, вырыв для этого капониры, замаскировать получше. А к вечеру – откопать, и снова трудный марш, длящийся всю ночь. Так мы прошли через Китай до Порт-Артура. Меры по соблюдению секретности перемещения войск оправдались – наше прибытие было воспринято японцами как полная неожиданность. Там, в Китае, в звании старшего сержанта и завершил я свою воинскую службу.

«Совесть моя чиста…»

– И вернулись на Ставрополье, домой?

– Да, учился в Ставропольском педагогическом институте, затем аспирантуру окончил. Преподаватели наши были почти все тогда бывшие фронтовики, отношения между ними и мной, также бывшим фронтовиком, были самыми доброжелательными.

– А потом переехали в Волгоград?

– Да, со временем был направлен сюда на работу. Возглавлял здесь педагогический институт, затем – ВолГУ. Причем создавал этот университет фактически с нуля, когда был лишь участок земли, да и на нее еще не были документы оформлены. Был назначен ректором еще тогда несуществующего университета, который стал со временем главным делом моей жизни.

– Если бы вы могли прожить жизнь заново, что бы вы изменили?

– Знаете, я сам не раз об этом думал... Если бы была возможность повторить все то, что выпало мне на войне и  в мирной жизни, сделал бы я чтонибудь иначе? Думаю, что нет. За исключением каких‑то мелочей. Совесть моя чиста – перед собой, перед страной, перед родителями и потомками.

Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

Прочитать ещё

В то время как аналогичный объект в Самаре, где устроен музей, посещают тысячи туристов.
В 1943 году немецкому военному корреспонденту Хейнцу Шрётеру поступил заказ от отдела пропаганды на книгу о Сталинграде. Предполагалось, что он покажет «жертву» 6-й немецкой армии как дань уважения оставшимся там навсегда солдатам вермахта. По такому случаю Шрётер был допущен в военные ведомства и министерства для сбора информации, начальство охотно отвечало на его вопросы и предоставляло нужные документы.